Я не буду думать о маме! Не хочу, не хочу и не буду…

– А летом? Как быть летом? Аренду мы все равно платим, а дети разбредаются на каникулы, теряют навыки, родители их отправляют в какие-нибудь деревни, где им только портят дикцию… Но! – Душка-Череп остановилась, держа паузу и лукаво оглядывая зал – то есть нас. – Даже в наш суровый, прагматичный век, когда подлинное искусство задыхается под властью чистогана… – Душка-Череп выразительно взялась рукой за прячущуюся под легкомысленным шарфиком морщинистую шею.

По режиссерской прокатилось легкое шевеление. Потому как если задыхающееся искусство – наша Душка-Череп, то где чистоган? И сколько его там: на всех хватит или только на некоторых?

– Даже сейчас есть люди, готовые внести свой вклад в воспитание нового поколения актеров, в развитие современного детского театра, в прививание… в привитие… в… – Душка-Череп наконец остановилась и, глядя на нас еще лукавее, торжествующе выпалила: – Я нашла нам спонсора на летние гастроли! В Крым!

А вот теперь – овация! Иначе обидится, надуется, всем жизнь испортит…

– Татьяна Григорьевна, умничка вы наша! Ах как хорошо! Ну, молодчина какая! В Крым, потрясно!

Для полноты картины мы с Виткой счастливо кинулись друг другу в объятия («Необыкновенное путешествие», акт второй, финальная сцена).

– Раз-два-три… – привычно отсчитывала хронометраж Витка, а я отчаянно боролась с желанием ткнуть ее острым пальцем в бок. Раньше мы с ней так и делали, но в пятнадцать лет это уже мелко, мелко…

– Расцепились, – бросила Витка и… ткнула меня острым пальцем в бок.

Да что ж такое!

– Денег-то много дают? – переждав волну народного ликования, деловито прогудела хореограф.